Первый съёмочный день «Списка Шиндлера» мог начаться с грузовиков со снегом. Для сцены, где жители гетто расчищают улицу, заказали тонны снега, в том числе из Закопане, но ночью на 1 марта 1993 года он выпал сам. Об этом в мемуарах рассказывает Томас Кенилли, автор романа, опираясь на книгу польского консультанта фильма Францишека Паловского. Позже на площадке Спилберг говорил ему, что снег и солнце приходили ровно тогда, когда были нужны. Всё остальное давалось труднее.
Десять лет сомнений
В 1982 году, после второго уик-энда E.T., глава MCA Сид Шейнберг прислал Спилбергу рецензию The New York Times на роман «Ковчег Шиндлера», а спустя неделю сообщил, что Universal купила книгу для него. Так, вспоминает Спилберг в оральной истории The Hollywood Reporter, начался десятилетний процесс.
Он не чувствовал себя готовым: боялся, что этот фильм окажется его первым «взрослым» и что ему не хватит зрелости. Проект он предлагал Сидни Поллаку, тот попробовал и отказался. Мартин Скорсезе заинтересовался и нанял сценариста Стивена Зайллиана. Без «Цвета пурпурного» и «Империи солнца», считает Спилберг, он не смог бы взяться за этот материал.
Дальше версии участников расходятся. Агент Майкл Овитц описывает обмен: Скорсезе получает ремейк «Мыса страха», Спилберг забирает наработки по «Списку». Спилберг утверждает, что никакого обмена не было. Скорсезе говорит, что после скандала вокруг «Последнего искушения Христа» не был уверен, что выдержит новый спор о фигуре Шиндлера, и вернул проект: не хотел навредить еврейской общине.
Однажды в Amblin пришёл Билли Уайлдер и попросил отдать фильм ему: в Европе он потерял всю семью. Так рассказывает Спилберг. Он ответил, что через три недели уезжает в Краков, актёры утверждены, группа набрана. По его воспоминаниям, Уайлдер замолчал, потом не смог говорить и сам Спилберг, и он просто протянул старому режиссёру руку.
Перед съёмками Спилберг съездил со Зайллианом в Польшу: в Плашув, к квартире Шиндлера и в Освенцим, где никогда не был. Вернувшись, по его воспоминанию, он потребовал расширить сценарий: Зайллиан написал для Скорсезе около 105 страниц, а Спилберг хотел 175.
Студия против чёрно-белого
«Парк Юрского периода» ещё не был закончен, и глава кинопроизводства Universal Том Поллок возражал против того, чтобы Спилберг доделывал его из Восточной Европы. Спилберг ответил, что картина уже смонтирована, осталось смикшировать звук, записать музыку и поправить цвет. Микс он неофициально попросил взять на себя Джорджа Лукаса, и тот вместе с Кэтлин Кеннеди его сделал. По словам издания, раньше об этом не сообщалось.
Узнав о чёрно-белой плёнке, Поллок позвонил Спилбергу: фильм и без того рискованный, бюджет около двадцати миллионов, а в чёрно-белом вложения не вернуть. Он предложил снять в цвете, выпустить в кино чёрно-белую версию, а кассеты продавать цветными. Овитц называет это нереальным: чёрно-белую кассету никто бы не купил. Спилберг отказался и напомнил, что почти вся хроника Шоа, кроме съёмок Джорджа Стивенса в освобождённом Дахау, чёрно-белая, а «Цвет пурпурный» упрекали в излишней красивости.
«Я не стану раскрашивать Холокост».
— Стивен Спилберг о споре с Поллоком, The Hollywood Reporter, февраль 2024; перевод редакции
Овитц вспоминает несколько недель тяжёлых переговоров, после которых студия согласилась. Гонорар за этот фильм Спилберг брать отказался: для него получать деньги за такую картину было неприемлемо.
Оператором стал Януш Камински. По его рассказу, Спилберг увидел по телевизору «Дикий цветок» Дайан Китон, на следующий день позвонил и предложил телефильм «Класс 61», а позже выяснилось, что режиссёр присматривался к нему и для «Списка Шиндлера». Камински эмигрировал в США беженцем в начале 1980-х, а в Краков вернулся через двенадцать лет.
Чёрно-белое пришлось испытывать в лаборатории. Камински и Дон Дониджи из Du Art поставили рядом две камеры, одну с цветным негативом, другую с чёрно-белым. Обесцвеченный цветной негатив получался с синеватым оттенком, а настоящий чёрно-белый был зернистее и реалистичнее. Вторая серия тестов, печать цветного негатива на панхроматическую высококонтрастную плёнку, которую обычно используют для титров, дала картинку без зерна и дымки. Часть материала, где Спилберг хотел сохранить цветные детали, снимали на цветной негатив.
Нисон, подложенные плечи и гиннесс
Спилберг набирал 126 говорящих ролей и, по словам Кэролайн Гудолл, сыгравшей Эмилию Шиндлер, хотел почти исключительно европейских актёров: они острее чувствовали историю Второй мировой. Овитц говорит, что кандидатуру Мела Гибсона выдвигал его агент, но Спилберг искал не кинозвезду. Сам Спилберг на встрече в Трайбеке назвал разговоры о Гибсоне неправдой.
Лиама Нисона режиссёр увидел на Бродвее в спектакле «Анна Кристи». Мать Кейт Кэпшоу после представления расплакалась, Нисон обнял её, а Кейт, по рассказу Спилберга, всю дорогу толкала мужа в бок и повторяла, что это он. Нисон оговаривается, что это скорее легенда, которую пересказывают.
Образ Шиндлера Спилберг строил на своём друге, главе Time Warner Стиве Россе, умершем в конце 1992 года. Он показал Нисону домашнее видео Росса, а первым делом подложил актёру плечи, чтобы у него были плечи Росса. Нисон признавался, что запутался, кого играет, Росса или Шиндлера. Чтобы набрать вес, он с женой ходил за куриными крыльями и, по его словам, налегал на гиннесс. На встрече в Трайбеке добавил, что от протеиновых коктейлей его тошнило.
Рэйф Файнс сначала не знал, на какую роль его смотрят, на Шиндлера или Гёта. Ему прислали страницу, склеенную из реплик сценария, и пробу он записал сам: пришёл в лондонскую студию звукозаписи и снимал себя с помощью оператора. Рано утром из Лос-Анджелеса позвонили и сказали, что он принят.
«Это был мой режиссёрский дебют».
— Рэйф Файнс, подкаст Музея Холокоста США «Voices on Antisemitism», 2010; перевод редакции
На площадке эффект оказался сильнее, чем ожидали. Как пишет Кенилли, ассистентка Спилберга Бонни Кёртис рассказала ему, что даже без формы Файнса стеснялись подходить. А Спилберг говорил, что одна из приехавших на съёмки выживших попятилась от актёра на дрожащих ногах.
Краков: отель «Форум», дом с вывеской «Калифорния» и 48 установок в день
Съёмки шли с 1 марта 1993 года. Группа жила в отеле Orbis Forum: по словам Гудолл, советском, коричнево-сером и холодном. Спилберг поселился в доме, который, как он утверждает, прежде принадлежал КГБ: ограда, полтора акра земли, семь комнат. Монтажёр Майкл Кан вспоминает вывеску Hotel Kalifornia у входа и свою монтажную внутри, а Овитц — спутниковую аппаратуру, с помощью которой Спилберг мог монтировать по ночам.
Темп был таким, что Гудолл насчитала до сорока восьми установок в день при двух-трёх камерах. Спилберг, по собственным словам, оставил дома кран и плейбэк-аппаратуру, а помощник Стив Бауэрфайнд помнит, как режиссёр брал камеру на плечо и шёл в гущу действия. Нисон добавляет: это был первый фильм, который Спилберг снимал без раскадровки, и в первые дни он, по впечатлению актёра, очень нервничал.
Камински вспоминал, как его гаффер Мауро Фьоре оборудовал интерьер на втором этаже кранами и множеством приборов. Оператор посмотрел на результат и предложил всё выключить: дневного света хватало на два часа, а Спилберг решил, что этого времени достаточно. Сцену сняли без единой лампы.
Для сцены ликвидации гетто Кенилли в мемуарах называет цифру в тридцать тысяч статистов и пишет, что с крыш пришлось снимать телеантенны. Это его оценка, документально она не подтверждена. За четыре месяца до съёмок, пишет LA Times, на открытый кастинг выстроилась очередь длиной в милю: большинство участников были краковянами-католиками, пятьсот из них сыграли рабочую семью Шиндлера, а часть женщин остригли наголо для сцен в Биркенау. По данным каталога AFI со ссылкой на ту же газету, статистам платили 22 доллара в день и кормили горячим из полевой кухни польской армии, а в холодные ночи, когда обычные статисты не приходили, продюсер Бранко Лустиг приглашал людей из ночлежек.
Сценарий жил и во время съёмок. Кенилли заметил, что на мониторе Спилберга рядом со страницами Зайллиана закреплены страницы романа с пометками. Приезжавшие на площадку выжившие рассказывали режиссёру свои истории, и, как вспоминает Бауэрфайнд, текст менялся: одна из них была о золотых коронках, которые узники запекали в хлеб и съедали, чтобы сохранить валюту. Когда бывшие узники посмотрели отснятое, они сказали Спилбергу, что актёры выглядят слишком сытыми и хорошо одетыми, а главное, воспроизвести невозможно запах лагеря.
Ворота Освенцима
Против съёмок художественного фильма непосредственно на территории Освенцима выступили представители Всемирного еврейского конгресса и международного совета музея Освенцима, пишет Кенилли. Как вспоминает Спилберг, в конгрессе объяснили, что внутри лагеря могут работать только документалисты. Выход, по его рассказу, нашёлся на обеде с президентом конгресса, которого ему представил Эдгар Бронфман-старший: снимать у знаменитых ворот, построить бараки сразу за территорией и провести поезд так, чтобы он, выезжая из ворот, выглядел въезжающим в лагерь. Президент помолчал и согласился. Производственная хроника AFI описывает компромисс иначе: два съёмочных дня прошли у стен лагеря, где построили копию железнодорожных путей. В итоге группа работала у границы бывшего лагеря.
Нисон вспоминает, что закончил бродвейский спектакль в воскресенье, на следующее утро улетел в Краков, а ещё через день был у ворот Освенцима. Перед первой сценой, в меховом пальто, он ждал вызова на площадку, когда к нему подошёл продюсер Бранко Лустиг и показал на один из бараков за колючей проволокой: он там был. Нисон вспоминает, что у него подкосились ноги и стало ясно, что это не просто очередной фильм. Лустиг ещё ребёнком пережил заключение в Освенциме и других нацистских лагерях.
Самым тяжёлым Спилберг называет съёмки женщин из эшелона, который по ошибке отправили в Освенцим. По его словам, двое молодых израильских актёров после сцены в душевой пережили срыв, а сам он назвал тот день, возможно, самым травматичным за всю карьеру. Во время съёмок, говорит Спилберг, он нередко чувствовал себя разбитым, и тогда с ним сидела Кейт.
Пятничные звонки Робина Уильямса
Участники съёмок вспоминают и столкновения с антисемитизмом. Кингсли рассказывает, как в баре отеля посетитель спросил одного из актёров, еврей ли он, и жестом показал петлю на шее; актёр расплакался, а Кингсли потребовал от человека уйти. Спилберг на встрече в Трайбеке добавил, что по утрам на пути на площадку иногда встречали свежие свастики. Сам Кингсли описывал это как постоянный фоновый тон ненависти, звучавший сквозь все дни съёмок.
Спасали Спилберга по-разному. Он смотрел «Субботний вечер в прямом эфире» на видеомагнитофоне Betamax и «Сайнфелда». А по пятницам звонил Робин Уильямс: устраивал по телефону пятнадцать-двадцать минут стендапа и вешал трубку, как только слышал самый громкий смех. Нисон вспоминал каламбур Уильямса на тему «нацистов» и «чокнутых».
Одновременно приходилось заниматься «Парком Юрского периода»: несколько раз в неделю по спутниковой связи Спилберг согласовывал с Industrial Light & Magic кадры с тираннозавром. На встрече в Трайбеке он признавался, что это копило злость: после того, что снималось в гетто и лагере, нужно было переключаться на фантастику.
«…динозавров, гоняющихся за джипами».
— Стивен Спилберг о переключении между двумя фильмами, Tribeca Film Festival, 2018, по репортажу Associated Press; перевод редакции
Посреди съёмок Спилберг устроил в отеле пасхальный седер. По его рассказу, актёры-немцы и австрийцы, игравшие нацистов, пришли, надели кипы и сели рядом с израильскими актёрами, читая вместе из одной Агады. До этого он не мог разговаривать с ними о своих прежних фильмах.
«Меня остановила форма».
— Стивен Спилберг, Tribeca Film Festival, 2018, по репортажу The Algemeiner; перевод редакции
На следующий день, по его словам, он спокойно обсуждал с немецкими актёрами «Инопланетянина» и «В поисках утраченного ковчега».
Эпилог, придуманный за три недели до конца
Дальше — об эпилоге фильма.
Примерно за три недели до конца съёмок Спилберга мучил вопрос: поверят ли зрители, что всё это правда, если её рассказывает автор «Челюстей», «Инопланетянина» и «Индианы Джонса». Он попросил Лустига собрать в Иерусалиме как можно больше спасённых Шиндлером людей, чтобы они прошли мимо его могилы и положили на неё камни, а каждый актёр встал рядом с настоящим прототипом.
«Это была отчаянная попытка найти подтверждение со стороны сообщества выживших».
— Стивен Спилберг об эпилоге, Tribeca Film Festival, 2018, по материалу Variety; перевод редакции
По данным The Hollywood Reporter, в Израиль привезли 128 «евреев Шиндлера», а также вдов Оскара Шиндлера и Ицхака Штерна. Спилберг сперва хотел, чтобы Нисон и Кингсли пришли в образе, но Нисон упросил его отказаться: ему казалось, это оскорбит выживших. Приём накануне Нисон вспоминает как шумный праздник, а Эмбет Дэвидц — что выжившие не хотели говорить о прошлом. На следующий день Гудолл толкала по каменистому кладбищу на горе Сион кресло Эмилии Шиндлер, боясь, что коляска опрокинется.
Законченный фильм Спилберг показал Джону Уильямсу в июне, когда узнал о рекордном старте «Парка Юрского периода». Композитор вышел из зала, походил на улице и вернулся со словами, что для этого фильма нужен композитор лучше него. Спилберг ответил, что согласен, но все лучшие уже мертвы.
В прокате чёрно-белая плёнка принесла неожиданные хлопоты. По данным каталога AFI, в первые недели студия получила десятки жалоб на нерезкие, поцарапанные копии: тонкая чёрно-белая плёнка хуже проходила через проекторы, настроенные под цвет. Лаборатории Technicolor пробовали печатать фильм на цветной основе, но Спилберг идею отверг, а нью-йоркский Deluxe, единственный в США способный тиражировать чёрно-белую печать, из-за цветных вставок делал не больше ста копий в неделю.
Редакционное прочтение: почти каждое решение, о котором рассказывают участники, было отказом от привычного запаса прочности. Кран остался дома, цветные кассеты не продали, гонорар не взяли, а Освенцим снимали у ворот. Часть этих отказов оказалась дорогой: от следов статического электричества на негативе до очереди на печать копий.